16:18
Памяти Марии Георгиевны Фаустовой

Фаустова Мария Георгиевна

(27.12.1922-15.06.2022)

 

27 декабря 2022 г. исполнилось 100 лет со дня рождения Марии Георгиевны Фаустовой, участницы Великой Отечественной войны. Мария Георгиевна прожила яркую и героическую жизнь. Главное дело жизни, которому Мария Георгиевна посвятила себя – это защита Отечества в годы Великой Отечественной войны, на которую она ушла добровольцем, работа на оборонных предприятиях после войны вплоть до выхода на пенсию, активное участие в ветеранском движении и сохранение памяти о героях войны. Ей не хватило буквально полгода, чтобы в кругу друзей, родных и близких отметить свой 100-летний юбилей. Ниже приводятся воспоминания Марии Георгиевны Фаустовой.

«Я родилась 27 декабря 1922 года в городе Ельце Липецкой области. Русская, исповедую православие. Была комсомолкой и состояла в ОСОАВИАХИМ (Общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству, существовавшее в СССР в 1927-1948 годы), где еще до войны научилась прыгать с парашютом.

В 1930-х годах наша большая семья переехала жить на Украину, в Краматорск, где в 1940 году я окончила среднюю школу № 41 и поступила в педагогический институт в городе Донецке учиться по специальности русского языка и литературы. Учебу на заочном отделении совмещала с работой старшей пионервожатой школы № 11 города Краматорска.

В школе, где я училась, практически не было учителей русского языка. Учитель русского языка и литературы была одна на всю школу. Когда она вышла замуж и уехала из города, мне предложили преподавать русский язык 5-7 классам, потому что я хорошо его знала.

К началу Великой Отечественной войны я окончила 1-й курс педагогического института. На начало войны мне было 18,5 лет, и я пошла добровольно в Красную Армию.

С 23 июля 1941 года я училась на курсах военных радистов в городе Харькове. В конце сентября, в связи с наступлением немецкой армии, курсы были эвакуированы из Харькова под город Россошь Воронежской области. По окончании курсов радистов, я научилась работать на радиостанции с использованием азбуки Морзе, а также получила военную подготовку, научилась стрелять и ползать по-пластунски. В дальнейшем все это очень пригодилось.

По окончании курсов, в конце октября 1941 года, я была направлена в 617-й стрелковый полк 38-й армии Юго-Западного фронта, где работала на полковой радиостанции. В ноябре 1941 года наши войска с тяжелыми боями освободили многие населенные пункты Харьковской области. Некоторые населенные пункты неоднократно переходили из рук в руки. Продвижение с тяжелыми боями по направлению к Харькову было вплоть до двадцатых чисел мая 1942 года. А затем началось отступление частей 38-й армии с отвоеванных позиций. Полк находился в это время в районе села Василенково под Харьковом.

Держать связь с дивизией и армией, нам радистам, было нелегко. Отступали с боями, прорывались из окружения. Части 38-й армии находилась на пути главного удара врага на Сталинград. Особенно тяжелыми были бои на переправах через реки Оскол и Дон. В июне 1942 года я получила ранение осколком мины в голень правой ноги.

Бои велись с утра до самого вечера, фашисты прижали нас к реке Оскол, старались не давать нам переправить технику через реку. Нас бомбили и обстреливали из всех видов оружия. Наш полк сдерживал этот натиск до последней возможности. Технику успели переправить, а вот личный состав не весь успел перейти через Оскол, поскольку переправы уже были разбомблены.

Я и моя подруга Таня Смирнова задержались с переправой. К этому моменту основные силы полка уже отошли и остались только подразделения, которые вели бой с вражеским десантом. Мы оказались на дороге, ведущей к переправам. Издалека показалась полуторка, когда она подъехала, мы её остановили. За рулем сидел офицер-летчик. По дороге он рассказал нам, что его сбили, но он успел спрыгнуть на парашюте, увидел машину, в кабине которой находился убитый шофер.

Я спросила имя летчика, он сказал, что его зовут Юра. Вот он и вел машину вместо шофера. Подъехал к одной переправе, к другой они разбиты. Всю дорогу, пока мы ехали, нас бомбили и обстреливали из самолетов из пулемета. Я следила за воздухом. И когда я крикнула: «Бомба!», летчик направил машину к большому дереву на краю балки. Мы спрыгнули и спрятались под машину. Бомба разорвалась рядом, осколки пролетели выше. Ветки с дерева, как листья, ветром унесло. Юру ранило в руку. Я сделала ему перевязку, и Юра сказал: «Девушки, убегаем подальше от машины, она нагружена минами». Вот так, под обстрелом, перебегали мы дальше из одной воронки в другую, продвигаясь все ближе и ближе к реке.

Летчик Юра сказал, что из-за раненой руки ему теперь плыть нельзя, и под покровом темноты он поплывет на лодке. А мы с Таней Смирновой решили переправляться вплавь вдвоем. Нашли у воды большой ствол дерева, вещи привязали к стволу и стали переправляться на другой берег. Когда мы переплывали через Оскол, самолеты из пулеметов расстреливали плывущих, но нам очень повезло в нас не попали. Однако, волосы немного опалило у меня и у Тани. Перебравшись через реку, мы наконец-то вышли к своим.

22 июля наша стрелковая дивизия вышла к переправе через Дон у станицы Нижне-Чирская, а штаб её находился в городе Фролово, что в 150 километрах северо-западнее Сталинграда. Командование определило участок обороны западнее Фролова на левом берегу Дона.

В первых числах августа 1942 года пришел приказ о расформировании 38-й армии с передачей оставшегося личного состава в распоряжение 62-й армии Сталинградского фронта. Командиром соединения был назначен полковник М.А. Песочин. Я была направлена в распоряжение 131-й стрелковой дивизии 62-й армии и работала радисткой на штабной дивизионной радиостанции.

Начальником радиостанции был старшина Филиппов Федор Михайлович. Он всегда требовал от радистов предельной собранности, дисциплинированности и личной ответственности. Да и мы прекрасно понимали, что на нас возложена большая ответственность. Радисты в своей работе, при любых обстоятельствах, не имеют права ошибаться и знают, что на фронте нет мелочей.

Старшим радистом был старшина Владимир Кириллович Веретельник. Подготовка у меня была совсем не плохая, так как я уже работала год, и моей работой все были довольны. Получала неоднократно устные благодарности от командования. Я имела личное оружие (карабин). Всегда хорошо стреляла по целям. Этот навык я тренировала, когда еще была ребенком, так как мой отец был военным. Отец водил меня по тирам, и это в будущем мне очень помогло. На фронте у меня всегда на поясе было две гранаты «лимонки».

Мы обеспечивали радиосвязь со штабом армии, со штабами соседних дивизий, а иногда со штабом фронта в любых условиях. 5 и 6 августа в полосе 62-й армии развернула наступление 6-я немецкая армия, и её войска стали наносить удары по нашим частям с севера и юга, стремясь окружить обороняющиеся части и соединения, занявшие оборону на правом берегу Дона. августа войска двух моторизированных дивизий противника в полосе обороны 62-й армии вышли в район разъезда на 74 километре. Вслед за ними стали выдвигаться 4-я румынская и 94-я немецкая пехотные дивизии. 7 августа противник перешел в решительное наступление с юга на север вдоль реки Дон и с севера на юг к переправам через Дон западнее города Калач, поставив в очень тяжелое положение наши две стрелковые дивизии на рубеже Слепихино-Суровикино. Войска армии стойко обороняли этот рубеж, но в этих упорных боях, приостановив продвижение противника, понесли большие потери.

На правом берегу Дона 131-я дивизия в районе хутора Рубеженский держала жесткую оборону. Бои шли с переменным успехом. Но когда фашистов сдерживать было уже практически невозможно и обороняющие части дивизии были прижаты к Дону, командование приняло решение личный состав и боевую технику переправлять на двух паромах. Часть боевой техники и людского состава была переправлена. Но затем из строя вышли оба парома у них оборвались тросы. Всем бойцам и командирам пришлось переправляться вплавь, а боевую технику решили подорвать.

Но мы не могли подрывать нашу радиоаппаратуру, иначе дивизия бы лишилась связи. А когда удалось отремонтировать один паром, отправили радиостанцию на левый берег реки. На этом же пароме было переправлено много раненых и одна «Катюша», а часть личного состава осталась на правом берегу.

Когда на правом берегу взрывали боевую технику это было ужасающее зрелище. Переправиться на левый берег удалось совсем немногим. Фашисты беспощадно расстреливали безоружных солдат, плывущих по реке. Многие утонули.

В это же время налетело несколько десятков вражеских самолетов, они стали бомбить и расстреливать из пулеметов личный состав, боевую технику на правом берегу. Берег подвергался ещё и минометному обстрелу. Это было ужасающее зрелище, кругом все горело и полыхало красным пламенем. Берег затянуло черным дымом, дышать было очень трудно. Было большое количество убитых и раненых.

Вместе с медсестрой, с которой вместе служили еще в 617-м полку, Валей Ковалевой, я стала оказывать помощь тяжелораненым солдатам. В это время к берегу спустилась группа командиров и солдат, человек 10, один из них был подполковник Большаков из 409-го артполка, остальные были из бывшего нашего 617-го стрелкового полка.

Полковник Большаков возглавил группу бойцов и командиров, которые стали переправлять раненых на левый берег. Переправляли на рыбачьих лодках и самодельных плотах.

Особенно запомнился мне один молоденький солдат, лет 18, тяжелораненый в ногу, да так, что была видна белая кость внутренней поверхности бедра. Он все время просил нас: «Сестрички, не бросайте меня!» Мы его тоже отнесли в лодку.

Другой эпизод. Старшина-артиллерист сказал, что не умеет плавать. Я посоветовала ему взять скат от разбитой машины. Затем положила в плащ-накидку все вещи, которые были, и привязала к скату, и медсестра Валя со старшиной поплыли, держась за скат, а я поплыла самостоятельно.

Дон в этом месте был широким 600 метров. Начали переправу 7 человек, а живых нас осталось всего лишь трое: я, старшина и Валя. То, что творилось на реке - было куда страшнее ада. Загорелся нефтеналивной катер, а нефть растеклась по поверхности воды и горела сине-красным пламенем. От бомб поднимались высокие фонтаны с горящей нефтью, вокруг свистели пули.

Когда я, переправившись нашла свою радиостанцию, узнала от начальника радиостанции, что наш отдельный 154-й батальон связи понес большие потери. Погиб комиссар роты связи, комиссар батальона, начальник радиосвязи дивизии. В радиотехническом взводе из четырех переносных радиостанций осталась одна, да еще уцелела стационарная, на которой мы работали.

У нас, у радистов, работы было очень много шифровки следовали одна за другой. Из двух шифровальщиков остался один, другой погиб при бомбежке. В одиночку обрабатывать радиограммы было трудно, и они подчас передавались открытым текстом.

Полевая кухня приезжала нерегулярно. Приходилось ходить за едой по очереди. Однажды, когда я пошла за едой, налетели «мессеры» и разбомбили полевую кухню, несколько солдат ранило, котел кухни был перевернут, а у меня пробило котелок осколками. После этого случая еду привозили ночью чай и кашу, другой пищи не было. Когда не было и каши, старшина приносил сухари.

Смерть витала в воздухе постоянно. Кроме бомб на нас иногда бросали с воздуха рельсы и дырявые железные бочки, а когда фашистские самолеты пикировали, то еще и включали сирены. Нас забрасывали тысячами фашистских листовок, чтобы мы сдавались в плен. Но никто на эти листовки не обращал внимания, а солдаты из них делали самокрутки.

14 августа две бомбы разорвались рядом с нашей радиостанцией. Ситуация была критически сложной. Кузов машины был прошит осколками, в буквальном смысле этого слова. Я в это время работала на рации. Взрывной волной меня отбросило на борт, я очень сильно ударилась головой и получила контузию. Кроме этого, я была ранена в левое плечо. Мне сразу была оказана медицинская помощь, а к рации сел старший радист В. Верененник. Рация не пострадала, связь продолжилась, и это было на тот момент самое важное.

Особенно ожесточенные бои велись в излучине Дона и при отходе с боями к Сталинграду. Наша 131-я дивизия тогда перешла на новую позицию в районе Бекетовки. Мы даже не успели окопаться, как появились немецкие войска с танками, которых было около 80. Нас уже оставалось тогда не так много.

Было очень жарко и душно, стояла страшная жара. Немцы поджигали траву и черный дым шел в нашу сторону, мы задыхались. Танки шли на нас, а у нас были только пулеметчики. Когда узнали об этом, то начали закапывать противотанковые мины.

На тот момент даже проволочной связи не было. Майор помог начальнику радиостанции развернуть антенну, и приказал мне сообщить, что нам нужна помощь. Через минут пятнадцать, 25 человек прибежали с противотанковыми ружьями и встали на позиции. Первые танки подожгли. Наши пулеметчики уничтожали немецких солдат, которые шли за танками. Молодые солдаты бросались под танки и подрывали их, не жалея собственных жизней. Бой шел два часа. Мы удержали позиции, и танки отступили.

В нашей дивизии воевал старший лейтенант Александр Филиппович Воронов. Он был командиром отдельного артиллерийского истребительского противотанкового дивизиона. В августе 1942 года на правом берегу Дона он был ранен. После госпиталя снова воевал в дивизии, в той же должности на Ленинградском фронте. Я с ним познакомилась в 617-м полку на Юго-Западном фронте. Только после войны, когда мы встретились, мы узаконили наши отношения узами брака. По сравнению с моим мужем, я была достаточно маленького роста, а он только на это отвечал: «Я люблю маленьких». Вырастили трех детей и трех внуков. Сейчас растут два правнука.

Прожила в браке с мужем 71 год. Наша фронтовая дружба и боевая закалка сопутствовали нам всегда и помогали справляться с жизненными трудностями. С 1977 мы с ним активно участвовали в ветеранском движении. В Московском комитете ветеранов войны, в объединенном совете № 3 гвардейских войск я занималась работой с молодежью, школьными музеями боевой славы, а также являлась ответственным секретарем Совета ветеранов 62-й (8-й гвардейской армии), которой командовал В.И. Чуйков.

Я была участником парадов Победы в Москве в 2000, 2005 и 2010 годах. В 2000 году, когда я еще работала в Московском комитете ветеранов, нас направили на две недели в пансионат, чтобы подготовиться к параду 9 мая. Для участия в параде нам сшили форму черные беретки и красные пиджаки. В тот день мы прошлись строевым шагом по всей Красной площади это были незабываемые впечатления!

В 2011 году я была удостоена звания лауреата Форума «Общественное признание» за мужество и героизм в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов.

Имею награды: орден Отечественной войны 1-й степени и орден «Знак почета», медали - «За оборону Сталинграда», «За боевые заслуги» и «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», знак «Фронтовик 1941- 1945»».

Воспоминания записаны К. А. Елисеевой

 

 

 

Просмотров: 318 | Добавил: sgonchar
Всего комментариев: 0
avatar
close