Военно-гражданские администрации: отечественный и зарубежный опыт. Часть №2

Военно-гражданское сотрудничество и другие способы достижения контролируемой стабильности
в бывшей Югославии

Хорватия

     После заключения 2 января 1992 года соглашения о прекращении огня между военным руководством Хорватии и Югославской народной армией, СБ ООН резолюцией № 743 учредил операцию по поддержанию мира. В Хорватию был направлен контингент «голубых касок» (около 14 тысяч), получивший название «Силы ООН по охране».

     Их основной задачей было создание условий, необходимых для ведения переговоров о полном урегулировании кризиса. Мандат миссии заключался в обеспечении демилитаризации трех «районов, охраняемых ООН» (РОООН). В основном это были территории с большинством сербского населения – Восточная Славония, Западная Славония и Краина. Другой задачей СООНО была защита проживающих там лиц, а также контроль за передвижением гражданского населения в РОООН. Присутствие миротворцев, среди которых был и русский батальон, обеспечивало стабильное развитие этих районов.

   Однако в мае-августе 1995 г. хорватская армия провела две молниеносных военных операции по присоединению территории Краины к Хорватии, которые сопровождались уходом сербов из родных мест. Миротворцы не смогли предпринять эффективных действий для защиты территорий, около 25000 человек стали беженцами.

   В резолюции № 994, принятой СБ ООН 17 мая 1995 г., сербская и хорватская стороны были призваны сотрудничать с миротворческими силами и отвести свои войска. Реальных действий по прекращению наступления не последовало. Миссия специального представителя Генерального секретаря ООН Я. Акаши не принесла успеха. В ходе наступления хорватская армия обстреляла и захватила значительное число наблюдательных пунктов ООН. В ходе атак подразделения хорватов дважды использовали военнослужащих сил ООН в качестве «живого щита». По сведениям ООН официальные потери миротворческого контингента составили 16 человек.

Генеральный секретарь ООН Я. Акаши

   Почему миротворческие силы ООН оказались беззащитны в такой ситуации? Ответ – в позиции мирового сообщества по отношению к Сербии. В ходе наступления на сербов изменился баланс сил. Созданный средствами массовой информации образ Сербии как стороны, виновной в конфликте, не способствовал решению дел в ее пользу. Противоречивость миротворческой концепции и непоследовательность ее осуществления не позволили силам ООН справиться с поставленной задачей.

   Молчаливо согласившись с действиями Хорватии, ООН видела свою задачу в обеспечении безопасности беженцев, поэтому было принято решение о выводе «голубых касок» из занятых хорватами районов. Официально это объяснялось тем, что «реинтеграция» Западной Славонии и Краины в состав Хорватии исключила необходимость в войсках ООН» .

   На оставшихся под контролем сербов территориях присутствие сил ООН сохранялось. После подписания в ноябре 1995 г. Основного Соглашения о Восточной Славонии, Баранье и Западном Среме, которое предусматривало мирное включение этих территорий в состав Хорватии, прекратилась деятельность и этой миссии.

  Для обеспечения мирной интеграции была создана временная администрация для управления районом в течение переходного периода и сохранилось присутствие международных сил под эгидой ООН. Эта миссия получила название – Временная  Администрация ООН для Восточной Славонии, Бараньи и Западного Срема (ВАООНВС). Она была основана в январе 1996 года и включала как военный, так и гражданский компоненты. Военный компонент осуществлял контроль за демилитаризацией района, возвращением беженцев. Гражданский компонент участвовал в создании временных полицейских сил.

   В январе 1998 г. миссия прекратила свою работу, поскольку были закончены мероприятия переходного периода. Однако положение оставшегося в Хорватии сербского населения и политика, проводимая правительством республики, являются горючим материалом для возможного продолжения конфликта.

Босния и Герцеговина

    21 ноября 1995 года на военной базе США в Дейтоне было согласовано и 14 декабря 1995 года в Париже подписано Соглашение о прекращении огня, разделении враждующих сторон и обособлении территорий, положившее конец гражданской войне в Республике Босния и Герцеговина (БиГ) 1992-1995 гг. На территорию БиГ был введен контингент войск НАТО (Силы по выполнению соглашений – СВС) численностью 60 тыс. человек, половину из которых составляли американцы. Мандат СВС был определен на один год – с 20 декабря 1995 г. по 20 декабря 1996 г.

 

Силы ООН по охране, 1995г.

    Однако в процессе мирного урегулирования становилось очевидно, что реализация военных аспектов Дейтонских договоренностей и присутствие СВС не гарантируют обеспечения согласия бывших участников конфликта, что позволило бы передать основные полномочия по его окончательному урегулированию гражданским организациям. Многие проблемы оставались нерешенными. Среди них медленный процесс освобождения военнопленных. Стороны не выполняли свои обязательства в отношении прав человека. Политические руководители всех Образований не обеспечивали защиту всех граждан и создание условий для полиэтнического сообщества. Отмечались продолжающиеся гонения и запугивания в отношении сербского населения Сараево. Не были созданы условия для свободного и безопасного возвращения беженцев, для свободы передвижения населения по всей территории БиГ. На территории республики к этому времени все еще находилось более 3 миллионов мин, что являлось одним из факторов, препятствовавших выполнению Соглашений.

   Тогда же стали прорабатываться проблемы военно-гражданского сотрудничества и подключения СВС к выполнению гражданских задач, что обосновывало необходимость дальнейшего пребывания многонациональных сил в Боснии. Лидирующая роль в разработке и реализации концепции военно-гражданского взаимодействия сыграли США.

   В этой области делался упор на координационные функции, то есть не на собственно реализацию гражданских аспектов мирного урегулирования Силами по выполнению соглашения, а на оказание разнообразной поддержки местным властям, международным и неправительственным организациям, работающим в зоне ответственности НАТО и занимающимся проблемами беженцев, проведением выборов, доставкой и распространением гуманитарной помощи, восстановлением административных органов, разрушенной экономики и т.п.

   Хотя силы НАТО и их партнеры по СВС сыграли важную и успешную роль в прекращении конфликта в Боснии и стабилизации обстановки в регионе, военный успех в краткосрочном плане не привел к долгосрочному политическому урегулированию. Такое урегулирование в первую очередь определялось разрешением внутренних политических, экономических и социальных проблем в Боснии и Герцеговине, а это в большой степени зависело от воли конфликтующих сторон.

   К моменту окончания вооруженного конфликта в Боснии и Герцеговине в этой стране было разрушено более чем 2 тыс. км дорог, 79 мостов, половина линий электропередач, более трети жилого фонда .

   В НАТО прекрасно понимали, что невыполнение Дейтонских соглашений серьезно подорвет престиж альянса и веру в его способность адаптации к новым условиям, в том числе в выполнение задач по преодолению кризисов в масштабах всей Европы.

  На основании резолюции СБ ООН № 1088 от 12 декабря 1996 года была учреждена миссия Сил по стабилизации (СФОР) как миссия-продолжение СВС. В январе 1996 г. в Боснию и Герцеговину в рамках этих Сил также была введена российская воздушно-десантная бригада, которая позднее вошла в состав многонациональной дивизии «Север».

   Был взят курс на объединение «солдата и миротворца в одном лице». С учетом того, что за первый год выполнения Дейтонских соглашений существовал значительный разрыв в реализации военных и гражданских аспектов, мандат СФОР был пересмотрен: отныне на НАТО официально возлагалась задача оказания по мере возможности «избирательной поддержки гражданским организациям». Параллельно началось сокращение численности военного контингента НАТО в Боснии. Численность сил новой миссии была установлена приблизительно в 30 тыс. человек в начале операции (к концу 2000 г. они сократились до 23 тыс.). 

   На силы СФОР возлагались задачи по обеспечению деятельности в БиГ управления верховного комиссара ООН по делам беженцев, поддержка деятельности международной комиссии по разрешению проблем города Брчко, оказание помощи Высокому представителю ООН во главе миссии ОБСЕ в организации и проведении выборов, приведение к власти законно избранных лиц, а также реформа средств массовой информации и содействие работе Международного трибунала по бывшей Югославии.

   Для улучшения военно-гражданского взаимодействия в конце 1996 г. в рамках НАТО была реорганизована его структура. Теперь она состояла из трех составляющих: многонационального штабного компонента; центра военно-гражданского сотрудничества в Сараево – в основном для взаимодействия с теми гражданскими организациями, которые не имели постоянных представителей при командовании силами НАТО; и, наконец, военно-гражданской оперативно-тактической группы по оказанию помощи местным властям и гражданским организациям в восстановлении хозяйственной инфраструктуры. К 1998 г. в каждой из трех многонациональных дивизий по образу и подобию гражданских батальонов армии США были созданы батальоны военно-гражданского сотрудничества и Центры военно-гражданского сотрудничества (ЦГВС), действовавшие под оперативным контролем многонациональных дивизий. В августе 1997 г. был издан официальный документ НАТО – Директива Военного комитета НАТО № 411, в которой военно-гражданское сотрудничество определялось как «военная операция, основной задачей которой является поддержка гражданских властей, населения, международных и правительственных организаций, которая будет способствовать реализации военных целей».

   В этой же директиве подчеркивалось, что непосредственной целью военно-гражданского сотрудничества является обеспечение полноценного сотрудничества между командующим НАТО и гражданским населением и институтами в пределах сферы ответственности командующего с тем, чтобы создать условия, которые предоставили бы ему «максимально возможные моральные, материальные и тактические преимущества» . 

   Таким образом, в официальных документах НАТО задача военно-гражданского сотрудничества была определена как исключительно поддержка военных функций альянса в ходе миротворческих операций.

  На первых этапах реализации Дейтонских соглашений между руководством военной операции НАТО в Боснии и Службой Высокого представителя отсутствовал какой-либо формальный консультативный механизм. Лишь в дальнейшем эта связь была налажена. К основным гражданским организациям были прикреплены связные офицеры для получения командованием операцией необходимой информации об их деятельности. Большую роль в осуществлении тесных контактов с соответствующими гражданскими организациями играли центры военно-гражданского сотрудничества и структуры объединенной совместной военной комиссии, которая являлась основным инструментом регулирования отношений военных и гражданских органов управления (национальных и международных) в Боснии и Герцеговине. В нее входили делегированные лица от каждой конфликтующей стороны, в том числе представители гражданских органов власти и международных организаций .

   Вместе с тем недостаточно глубоко продуманная схема выполнения военных и гражданских задач СФОР, отсутствие международно-правовых норм регулирования отодвигали на неопределенный срок присутствие войск США и других стран  НАТО в Боснии и Герцеговине, а также не гарантировали от различных форм давления и прямого вмешательства этих сил в вопросы гражданской жизни в стране. Многие исследователи считали, что именно это давало повод местному населению рассматривать миротворческую операцию как оккупацию страны. Особенно это проявилось при проведении выборов в Республике Сербской и формировании там органов власти. Представители СФОР и командование НАТО использовали различные рычаги воздействия на ситуацию в желаемом для них направлении в соответствии с собственной программой «насаждения демократии». Это выражалось в поддержке местных политических лидеров, изъявлявших готовность к сотрудничеству с Западом и выполнению его требований. 

   Исследователям также еще предстоит детально разобраться, насколько адекватными и допустимыми были средства информационно-психологического воздействия на конфликтующие стороны, способствовала ли информационная деятельность НАТО в максимальной степени созданию атмосферы примирения в районах конфликта, либо монополия со стороны НАТО над информационным обеспечением операции СФОР использовалась в одностороннем порядке для осуществления собственных военно-стратегических целей в регионе. Проблемными остаются вопросы о контролирующей роли ООН в организации этой деятельности, обеспечении связей со СМИ, о месте в пропагандистской работе других миротворческих контингентов стран, не входящих в НАТО и не имеющих общих военно-стратегических концепций и программ в рамках этого военно-политического блока.

   Боснийский опыт повлиял на формулирование нового варианта натовской доктрины, в которой было расширено само понятие военно-гражданского сотрудничества, которое теперь включало «механизмы и ресурсы, способствующие развитию взаимоотношений командования НАТО с национальными, а также региональными и местными властями, как гражданскими, так и военными, и гражданским населением в зоне предполагаемого развертывания сил НАТО». Впервые было признано, что для новых, нетрадиционных операций НАТО военно-гражданское сотрудничество приобретает особое значение, так как фактически только уровень выполнения задач военно-гражданского сотрудничества позволяет судить, насколько в контролируемой миротворческими силами зоне восстановлены стабильность, законность и порядок – условия, которые позволяют считать военную миссию выполненной, и дают возможность вывести вооруженные силы из бывшей конфликтной зоны.

   Военный успех операции МНС по сути явился промежуточным, не гарантирующим достижение конечной цели мирного урегулирования. В ходе реализации гражданских аспектов мирных соглашений не было достигнуто полного согласия сторон выполнить их условия и сформировать механизмы сотрудничества между этническими общинами в Боснии и Герцеговине, что не позволило передать основные полномочия по урегулированию конфликта гражданским организациям и перейти к местному самоуправлению. В этих обстоятельствах единственной гарантией от возобновления этнополитического конфликта в этой стране являлось сохранение на неопределенное время присутствия Сил по стабилизации. 

   В 2003 году американский контингент был выведен, а с ноября 2004 года ответственность за миротворческую миссию в Боснии и Герцеговине принял на себя Европейский Союз (контингент EUFOR в рамках операции «Алтеа»). НАТО также продолжает сохранять своё присутствие в Боснии и Герцеговине в виде военного штаба.

   Итак, в ходе выполнения Дейтонских соглашений по Боснии и Герцеговине отчетливо проступали контуры общей стратегии НАТО на Балканах по обеспечению контролируемой стабильности, в которой существенную роль играл миротворческий компонент с доминированием силового, а также других методов принуждения к миру.

   Главным итогом миротворческой операции в Боснии и Герцеговине, характеризующим результативность действий многонациональных сил, явилось прекращение четырехлетней гражданской войны, использование и отработка различных механизмов для стабилизации ситуации в регионе и контроля за конфликтом. 

Косово

   В настоящее время все еще продолжается Миссия ООН (МООНК) по делам временной администрации в Косово, учрежденная в 1999 г., которую следует отнести к многоаспектным операциям. После провозглашения независимости органами власти Косово 17 февраля и вступления в силу 15 июня 2008 г. новой конституции задачи МООНК были значительно скорректированы, конфигурация Миссии изменена, а количество персонала соответственно сокращено. Целью Миссии стало содействие безопасности, стабильности и уважению прав человека в Косово путем взаимодействия со всеми общинами в Косово, с руководством в Приштине и Белграде, а также с региональными и международными организациями, включая Миссию Евросоюза по вопросам законности и правопорядка в Косово (ЕВЛЕКС), НАТО и ОБСЕ. При этом Силы для Косово (СДК, или KFOR) – многонациональные силы под руководством НАТО, созданные в соответствии с резолюцией СБ ООН № 1244 от 10 июня 1999 г., остались на местах для обеспечения безопасности и порядка в Косово.

Трансформация концепции 

постконфликтного миростроительства ООН

   В последующем исследователями были рассмотрены перспективы стратегии ООН в отношении постконфликтного урегулирования. Было признано, что после окончания конфликта риск возобновления насилия в значительной степени снижается при условии оживления экономики. По сути, экономическое развитие может обеспечить реальную «стратегию выхода» для участников международной деятельности по поддержанию мира. Иначе говоря, неотъемлемая часть перехода от конфликта к нормальной жизни стала способность государства создать основы для всеохватного экономического роста, который позволит преодолеть возникшие социально-экономические трудности.

   Было определено, что страны, затронутые конфликтом и переживающие постконфликтный период, в первую очередь нуждаются в реализации следующих пяти основных направлений:

- обеспечить минимальный уровень охраны и безопасности;

- укрепить законность и правопорядок;

- восстановить экономические основы и инфраструктуру;

- создать рабочие места (в сельскохозяйственном секторе и секторе общественных работ) и источники дохода;

- обеспечить продовольственную безопасность.

   Все эти пять направлений в совокупности составляют понятие «устойчивости государства», которое есть ключ к постконфликтному регулированию. Изъятие хотя бы одного из указанных условий повышает риск возникновения конфликта в государстве.

Ирак

   Среди современного зарубежного опыта создания ВГА можно привести пример создания такой администрации Соединенными Штатами и их союзниками на территории Ирака.

   С 20 марта по 9 апреля 2003 г. США и их союзниками была осуществлена военная операция «Иракская свобода» против Ирака с целью свержения неугодного режима Саддама Хусейна. Поводом для ее начала явилось, как оказалось позже, сфабрикованное США доказательство наличия у Ирака возможностей для создания запрещенного оружия массового поражения. Обязательного для начала таких военных операций официального одобрения Совета Безопасности ООН получено не было. В результате вторжения США и их союзники разгромили иракскую армию и свергли режим С. Хуссейна.

С. Хуссейн

    Для управления Ираком США была создана Временная коалиционная администрация (ВКА), которая функционировала с 21 апреля 2003 г. по 28 июня 2004 г., и которая была признана ООН оккупационной властью. ВКА являлась структурой внутри министерства обороны США, и глава ВКА как администратор на месте подчинялся напрямую министру обороны США. ВКА финансировалась как подразделение министерства обороны США. Подобное устройство помогало Соединенным Штатам реализовывать решения ВКА в случае, если оно наталкивалось на определенные барьеры внутри Ирака и обеспечивать функционирование властных институтов. 

  Территориально ВКА размещалась в одном из районов Багдада. ВКА отвечала за переустройство Ирака, восстановление экономики, создание новых финансовых институтов, предоставление самых разнообразных услуг населению и подготовку к передаче властно-управленческих функций иракскому переходному правительству, которое должно было провести подготовительную работу для проведения выборов в стране.

   Первым действием ВКА стало издание Указа №1 «Дебаасификация иракского общества», который вступил в силу 16 мая 2003 г. Указ предусматривал проведение комплекса мероприятий, направленных на отстранение от должностей членов иракского отделения Партии арабского социалистического возрождения (ПАСВ/Баас), которая в свою очередь была объявлена вне закона. За основу был взят пример денацификации Германии после окончания Второй мировой войны. 

   Решение о дебаасификации было сначала разработано и принято в специально созданной в Министерстве обороне США структуре – Управлении специального планирования. Содействие в принятии такого решения оказала также и такая структура как Консультативный комитет по оборонной политике США.

  В процессе дебаасификации действовала «презумпция виновности», то есть подавляющее большинство членов государствообразующей иракской партии признавались виновными вне зависимости от их компетенции, степени участия в том или ином преступлении, прежде всего, нарушающем права человека, без расследования, предполагающего индивидуальный подход. ВКА исходила из того, что люди, занимающие высшие посты в партии, являются идеологически приверженными баасизму, и они априори не могли не совершать преступления.

   23 мая 2003 г. ВКА издала Указ № 2 «Роспуск организаций», согласно которому вне закона были объявлены и распущены следующие организации и субъекты права Ирака: министерство обороны, министерство информации, министерство по военным делам, Служба разведки Ирака, Национальное бюро безопасности, Управление национальной безопасности (Амн аль-Амм), Специализированная организация по безопасности. Вне закона были также объявлены все структуры, которые осуществляли непосредственную охрану Саддама Хусейна.

   В приложении к Указу № 2 содержался список государственных структур, также подлежащих роспуску:

– армия, ВВС, ВМС, силы ПВО и другие регулярные военные службы (при этом в разделе 5 Указа было заявлено о намерении ВКА создать новую, профессиональную, аполитичную, эффективную военную структуру Ирака под гражданским управлением);

– Республиканская гвардия;

– Особая Республиканская гвардия;

– Управление военной разведки;

– Силы «аль-Кудс»;

– Силы особого назначения (по чрезвычайным ситуациям) (Кувват ат-Тавари).

   Помимо этого, также были распущены следующие военизированные формирования и организации: Федаины Саддама, Ополчение ПАСВ, Друзья Саддама, Львята Саддама (Ашбаль Саддам), Президентский Диван (канцелярия), Секретариат президента, Совет революционного командования, Национальное собрание, Молодежная организация (аль-Футувва), Национальный Олимпийский комитет; специальные суды и суд национальной безопасности.

   Таким образом, согласно некоторым оценкам, более 500 тыс. человек, служивших в армии или спецслужбах, были вынуждены оставить основную деятельность. По сути, они стали безработными. Среди них около 100 тыс. человек из структур разведки и спецслужб не имели права на какую-либо реабилитацию.

   На фоне запрета привлечения деятелей и управленцев из партии Баас ВКА была необходима местная иракская структура для осуществления политических и управленческих функций. Предлагалось созвать иракскую национальную конференцию, которая определила бы состав временного правительства Ирака. Однако вместо этого 13 июля 2003 г был создан консультативный орган при ВКА – Временный управляющий совет Ирака (ВУСИ), состоявший из 25 членов, вождей племен и политиков. В этническом и конфессиональном плане совет включал 13 шиитов, 5 суннитов, 5 курдов (также суннитов), одного туркомана и одного ассирийца. В основном это были иракские эмигранты, которые во времена правления Хусейна бежали из страны, а также диссиденты-оппозиционеры.

   Предполагалось, что ВУСИ станет совещательным и консультативным органом при ВКА. Однако очень скоро он стал определять повестку дня и активно вовлекался в процесс принятия политических решений, в том числе в финансовой и экономической сферах, а также по вопросам образования, здравоохранения и формирования механизмов выборов.

   Одним из первых распоряжений ВУСИ стал запрет на проведение мероприятий и праздников, связанных с партией Баас, и признание 9 апреля, дня падения режима, официальным праздником. Совет также принял решение о необходимости создать специальный трибунал по расследованию преступлений против иракского народа и человечности и наказанию виновных (Резолюция ВУСИ № 4 от 15 июля 2003 г.).

   ВУСИ также отвечал за назначение временных министров в стране. Он также обладал правом снятия министров в случае утраты им доверия. Одной из основных задач ВУСИ являлось обеспечение безопасности в стране. Но на этом направлении Совету не удалось достичь своих целей, поскольку на время переходного периода безопасность продолжала находиться в введении коалиции и ее войск.

   Несмотря на то, что в ВУСИ входили представители широкого спектра политических и религиозных движений Ирака, тем не менее, со временем стала очевидна несостоятельность данной структуры и принятых ею решений.

   ВКА отвечала за проведение экономических реформ в стране. В первую очередь ее усилия были направлены на создание «свободного рынка», который, по мнению членов американской администрации, был важен для восстановления экономики страны. Была поставлена задача и намечены пути ее реализации по передаче госсобственности в частные руки. Но сначала был принят Указ № 17, который гарантировал юридический иммунитет для иностранных подрядчиков, действующих в Ираке. Затем последовали Указы № 37 и № 49, согласно которым иностранные инвесторы и подрядчики освобождались от любых налоговых обязательств. Таким образом, иностранным инвесторам и подрядчикам были созданы чрезвычайно выгодные, льготные условия, позволявшие американским и многонациональным корпорациям доминировать в экономике Ирака. Очевидно, что иракская экономика перестраивалась без учета интересов Ирака и ее граждан.

   1 июня 2004 г. в Багдаде было объявлено о роспуске Временного управляющего совета Ирака и создании Временного правительства Ирака (ВПИ). 9 июня 2004 г. в СБ ООН была единогласно принята резолюция по Ираку № 1546, одобрившая создание суверенного ВПИ и «график политического перехода Ирака к «демократическому государственному управлению». 28 июня ВКА передала свои полномочия Временному правительству Ирака. Основной задачей ВПИ стало создание условий для проведения выборов в парламент Ирака, которому предписывалось сформировать уже постоянно действующее правительство страны. По сути, ВПИ было создано Соединенными Штатами и их союзниками по коалиции в качестве временного правительства для управления Ираком до разработки новой конституции после выборов в Национальное собрание, состоявшихся 30 января 2005 г. 3 мая 2005 г. Временное правительство Ирака было заменено Переходным правительством Ирака.

   Следует заметить, что, когда ВКА была ликвидирована, у ВПИ появилась возможность отказаться от присутствия западных коалиционных сил в стране, однако подобного заявления не последовало. Несмотря на существование сформированного иракского правительства, на деле ситуацию продолжали контролировать американские военные структуры и сотни советников, от которых зависели принятие и процесс осуществления политических решений.

Сирия

   Сирийский опыт показывает, что максимально эффективным в вопросе постконфликтного восстановления и противостояния крупномасштабному массовому терроризму является тесная связка «население – силы безопасности – полиция – армия». При этом подготовленное должным образом население, взаимодействующее с силовыми структурами, является ключевым элементом схемы. Из всех случаев крупномасштабных террористических атак они оказались неуспешными только там, где присутствовали Силы национальной обороны Сирии, то есть ополчение (Народная гвардия).

   При этом нужно четко понимать, что создание населением самостоятельных военизированных организаций в случае террористической агрессии не только бесполезно, но и вредно.

   Никакого положительного эффекта организованные в частном порядке силы самообороны не дали, часто вступая в противоречие с законом и являясь помехой силовым ведомствам в исполнении ими обязанностей по защите населения.

   Только сирийское ополчение (Народная гвардия), имеющее тесную связь с военным и полицейским командованием, подготовленное в тесном сотрудничестве с государственными органами, смогло действительно помочь силовым ведомствам государства противодействовать террористам.

   Народная гвардия в мирное время может осуществлять помощь полиции в мероприятиях по обеспечению безопасности, а в военное – оказывать полиции и армии существенную помощь в обезвреживании террористических групп.

   Вместе с тем содержание подразделений Народной гвардии, в отличие от увеличения численности армии и полиции, намного дешевле и практически никак не сказывается на экономической ситуации в государстве, т.к она является лишь своеобразной мобилизационной системой территориальной обороны. Необходимо лишь, во-первых, учить граждан взаимодействовать с армией, полицией и между собой, а во-вторых, подготовить их к контртеррористическим мероприятиям.

   Сирийскому руководству понадобился год на то, чтобы путем проб и ошибок найти оптимальную схему противодействия террористической агрессии. Год, оплаченный кровью граждан, ставших жертвами террористов.

Информационное воздействие 

   Одним из важных аспектов в деятельности ВГА является информационно-пропагандистская составляющая. В современных условиях с повсеместным распространением Интернета информационные операции приобретают широчайший спектр возможностей.

  В качестве примера можно привести систему информационного обеспечения исламистских террористических группировок и организаций.

   Радикальные исламисты развернули в социальных сетях вербовочную, агентурную и мобилизационную работу. При этом они не создавали что-то новое, были использованы уже отработанные технологии цветных революций, одним из важнейших элементов которых как раз и было создание таких же структур в Интернете. В социальной сети Facebook создается протестная группа, насчитывающая несколько десятков тысяч участников, которая становится организационным инструментом протестов. Так было в Египте, в Сирии и на всем Ближнем Востоке.

   По сути, Интернет стал новым техническим средством связи террористических групп и ячеек, но наибольших достижений они добились в области пропаганды.

   Целью пропаганды боевиков-террористов является запугивание потенциальных жертв, создание атмосферы страха и террора. Интернет помогает им распространять сцены насилия, на порядки увеличивая аудиторию тех, на кого они рассчитаны.

   Оценивая эту ситуацию в целом, можно сформулировать некоторые выводы.

     Во-первых, необходимо создавать свои собственные информационные пропагандистские структуры, ориентированные на конкретную аудиторию, население страны, где действуют ВГА. Уже сейчас работает телеканал RT, который достиг очень хороших показателей в этом отношении. Однако его необходимо дополнять целой системой сопровождения, которая будет работать точечно и фрагментарно.

  Во-вторых, необходимо разрабатывать технологии противодействия враждебной пропаганде с использованием современных информационных технологий.

   В-третьих, необходимо отрабатывать меры по прекращению деятельности ключевых враждебных пропагандистских ресурсов и структур, которые генерируют враждебную пропаганду. К примеру, ликвидация медийных студий террористов и их сотрудников, которую можно проводить в рамках борьбы с терроризмом, резко снижает качество и количество пропагандистских материалов террористов и их популярность в радикальной среде.

С уважением,
к.и.н. Н.В. Васильева, к.и.н. Н.Я. Шепова и 
к.психолог.н. В.А. Гаврилов.

Категория: 2022 | Добавил: sgonchar (04.04.2022)
Просмотров: 48
Всего комментариев: 0
avatar
close