Памятник стрелкам 201-й Латышской дивизии, Наро-Фоминский городской округ Московской области

                         Е.Н. Панин, доктор исторических наук

Сегодня многим известно, что латышские националисты воевали в составе Латышского легиона СС на стороне гитлеровской Германии, но достоверно известно, что многие  латыши боролись с немецкими оккупантами в составе Красной Армии. Одним словом, латышское общество в годы той ужасной войны разделилось на два враждебных лагеря. Так, в начале войны была сформирована 201-я Латышская дивизия, которая принимала героическое участие в Битве за Москву зимой 1941–1942 гг., впоследствии, в октябре 1942 г. получившей почетное наименование «43-й гвардейской Латышской стрелковой дивизии». В 1944 г. была сформирована еще одна дивизия – 308-я Латышская стрелковая дивизия, которая наряду с 43-й гвардейской Латышской стрелковой ордена Суворова дивизией вошла в состав также сформированного в августе 1944 г. 130-го Латышского стрелкового корпуса. Все эти соединения принимали участие в освобождении Советской Прибалтики от немецко-фашистских оккупантов в 1944 г., что нынешним латвийским руководством трактуется как случайное явление, название которому – насильственная мобилизация латышей в ряды Красной Армии, а сами ветераны Великой Отечественной войны, воевавшие на стороне Красной Армии, рассматриваются как  предатели латышского народа и военные преступники.

Однако наиболее показательным примером является участие 201-й Латышской стрелковой дивизии в этот тяжелейшее для нашего государства время. Печальный опыт  начального периода Великой Отечественной войны показал, что для дальнейшей борьбы с таким сильным и опасным врагом как гитлеровская Германия были нужны новые, хорошо укомплектованные и оснащенные части и соединения Красной Армии. В этой связи  у советского Верховного Главного командования  имелся план создания новых воинских формирований. Одной из созданных в этот период была 201-я Латышская стрелковая дивизия.

Исходя из наличных людских ресурсов – свыше 40 тыс. чел., эвакуированных из Латвии и примерно 150 тыс. латышей, проживавших на не оккупированных гитлеровцами территории СССР, центральные партийные и советские органы Латвийской ССР приняли решение о желательности создания латышского  воинского соединения – дивизии в составе войск Северо-Западного фронта, в задачу которого входило освобождение Латвии от гитлеровских оккупантов. В.Т.Лацис лично обратился к председателю Государственного Комитета Обороны СССР        И. Сталину, который, отметив героические подвиги латышских стрелков в годы Гражданской войны, дал согласие на создание латышского национального соединения.

3 августа 1941 г. последовало Постановление Государственного Комитета Обороны СССР, в котором говорилось:

1. Принять предложение ЦК КП (б) Латвии о создании  Латвийской стрелковой дивизии с включением ее в состав Северо-Западного фронта.

2. Поручить ЦК КП (б) Латвии и Совнаркому Латвийской ССР совместно со штабом Северо-Западного фронта приступить к формированию Латвийской стрелковой дивизии из состава бойцов бывшей рабочей гвардии, милиции, партийно-советских работников и других граждан Латвийской ССР, эвакуированных на территорию РСФСР[1].

В связи с определенным разночтением в наименовании дивизии следует  отметить, что в архивах Центрального государственного архива истории Латвии данная дивизия проходит как «Латвийская», официальная документация в августе 1941 г. оформлялась на наименование «Латышская». 8 октября 1941 г. в распоряжении командования Московского военного округа было указано, что «201-ю Латышскую стрелковую дивизию» впредь именовать  «201-й Латвийской стрелковой дивизией» [2]. Однако в приказе Народного комиссара  обороны СССР № 300 от 5 октября 1942 г. «За успешное выполнение боевых заданий по обороне Москвы» присвоено наименование «гвардейской»: «преобразовать 201-ю Латышскую стрелковую дивизию в 43-ю гвардейскую Латышскую стрелковую дивизию» [3]. Во избежание путаницы и противоречий в исторической литературе дивизия именуется «Латышской», чем подчеркивается ее национальная принадлежность и проходит во всех архивных документах ЦАМО РФ [4].

План создания дивизии для участия в боях в составе войск Северо-Западного фронта, как ближайшего к Латвии, был, однако вскоре пересмотрен. Линия фронта к этому времени еще не стабилизировалась. Жителей Латвийской ССР приходилось собирать с удаленной от Северо-Западного фронта территории, поскольку их значительная часть эвакуировалась в районы северного Поволжья. Поэтому формирование дивизии было возложено на Московский военный округ (МВО).  Штаб МВО решил ее формировать  в Гороховецких лагерях, неподалеку от города Горького.

Уполномоченным МВО по формированию дивизии был назначен полковник А. Бохан, бывший латышский рабочий, участник Гражданской войны. Он проделал большую работу по комплектованию  дивизии личным составом из числа жителей Латвии и ее оснащением вооружением и боевой техникой, особенно в первые дни ее формирования [5].

ЦК КП (б) Латвии и Совнарком Латвийской ССР направили уполномоченных в Кировскую, Горьковскую, Ярославскую, Ивановскую и другие области РСФСР для отбора добровольцев из числа эвакуированных граждан Латвийской ССР.

Первыми в дивизию прибыли сотрудники НКВД Латвийской ССР. Уже там они были распределены в подразделения дивизии для организованного проведения боевой подготовки в лагерях. Эти подразделения переводились в Гороховецкие лагеря, где они стали основой для создававшихся в дивизии рот и взводов.

11 августа 1941 г. вместе с полковником А. Боханом из Горького в лагерь  дивизии выехала первая группа латышей численностью около батальона. Было большое количество сотрудников милиции, основная их часть прибыла между 15 и 20 августа. По данным полковника Я. Вейкина, к моменту его приезда в Гороховецкие лагеря, там уже находилось до 2,5 тыс. сотрудников НКВД Латвийской ССР [6].

Затем стали поступать добровольцы из гражданского населения. Со всех концов Советского Союза в лагеря прибывали выходцы из Латвии. Это были бойцы Рабочей латышской гвардии, партийные и советские активисты, рабочие и крестьяне,  покинувшие родной кров и бежавшие от ужасов гитлеровской оккупации. Основная их часть прибыла из Кировской, Ярославской областей и Чувашской АССР. Иногда приходили целыми семьями. Так, активно участвовавшая  в революционном движении в Латвии семья крестьянина Руска представила дивизии восемь будущих бойцов – шестерых сыновей и двух дочерей. В рядах дивизии сражались пять родных и двоюродных братьев Каралюнов из деревни Робежи. После 20-летней разлуки в лагерях дивизии встретились братья – полковник Генрих Индрикс и сержант Альберт Индрикс.  Из них, первый – после окончания Гражданской войны продолжал служить в Красной армии, а второй покинул под натиском гитлеровцев Латвию.

В дивизию вступили рядовыми бойцами государственные и общественные деятели, видные представители науки и культуры Латвийской ССР. В их числе также были депутаты Верховного Совета СССР А. Матисон, А. Струпиш, К. Калныньш, Я. Дундурс, народные комиссары республики Л. Кажемакс и А. Нуржа, писатели и поэты А. Григулс, Ф. Рокпелнис, В. Лукс, Я. Грант, Ю. Ванагс, К. Краулиньш, И. Муйжниекс, Э. Дамбурс, проректор Латвийского государственного университета профессор В. Юнг и др.

Среди добровольцев Латышской стрелковой дивизии было и несколько десятков  выходцев из Литовской ССР [7]. После участия в боях под Москвой они были переведены в состав 16-й Литовской стрелковой дивизии, решение о формировании которой было принято ГКО СССР   18 декабря 1941 г.

В целом в комплектовании Латышской стрелковой дивизии личным составом можно выделить два периода: первый, который охватывает период август-сентябрь 1941 г., когда в расположение дивизии прибывали в основном добровольцы, притом довольно значительными группами (иногда по 100-200 чел.), и второй – сентябрь-октябрь 1941 г., когда пополнение поступало в лагеря дивизии по мобилизации, небольшими группами или в одиночку. Дело в том, что мобилизация латышей  для укомплектования Латышской стрелковой дивизии была объявлена лишь осенью 1941 г. Этот процесс главным образом коснулся сибирских областей и южных республик Советского Союза, куда в августе 1941 г. были в основном эвакуированы жители Латвии в условиях угрозы гитлеровской оккупации. В различных областях Сибири с давних времен проживали латыши, которые также проявили готовность служить в этой дивизии [8]. Позднее все латыши, находившиеся в войсках Северо-Западного, Волховского и Ленинградского фронтов также постепенно сосредотачивались в тылу, а затем направлялись в Гороховецкие лагеря. При этом по воспоминаниям полковника Я. Вейкина, в место расположения  дивизии с мужьями около 200 женщин. Часть их была отобрана для санитарной службы дивизии, а остальные были эвакуированы вглубь страны. В этой связи было создано специальное бюро, которое занималось выявлением разыскиваемых, а также оказывало помощь в отправке женщин и детей в глубокий тыл.

Формированием дивизии руководил ее командир - полковник Я. Вейкин и начальник штаба дивизии Э. Бирзитис [9]. В ходе укомплектования дивизии была установлена связь с резервом Северо-Западного фронта,  в состав которого входили курсанты Рижского пехотного училища. Они составляли латышскую роту под командованием В. Пазара. Другую часть бойцов набрали из состава 181-й и 183-й стрелковых дивизий 24-го Латвийского территориального корпуса, принимавших героическое участие в начале войны в боевых действиях по обороне Либавы, Риги, Таллина и боях на дальних подступах к Ленинграду [10]. Кроме того, в одном из запасных полков Северо-Западного фронта в Вышнем Волочке оказалась еще одна группа воинов-латышей. 20 августа 1941 г. все эти люди прибыли в Гороховецкие лагеря, где ими в значительной части были укомплектованы части Латышской дивизии. В начале сентября в дивизию стали поступать кадровые командиры, направляемые по распоряжению командования Московского военного округа.

15 сентября 1941 г.  были сформированы штаб дивизии и штабы полков. Средний командный состав дивизии в большей степени был укомплектован из выпускников Рижского пехотного училища, эвакуированного в Стерлитамак. Там был произведен выпуск курсантов училища численностью 228 чел. [11]. Это было хорошее пополнение дивизии: молодые энергичные офицеры, в хорошем обмундировании, с отличной выправкой, производившие превосходное впечатление. «В ходе формирования дивизии эти молодые офицеры стали костяком среднего командного состава соединения и его успехи являлись их прямой заслугой», - вспоминал Я. Вейкин [12]. Часть командных должностей также заняли офицеры и унтер-офицеры бывшей Латвийской армии. В связи с нехваткой командного состава в ряде случаев на должности командиров становились и младшие командиры.

Говоря о командном составе дивизии с точки зрения его боевого опыта, необходимо отметить следующее. В частях фактически не было шести командиров стрелковых батальонов из девяти штатных батальонов и ни одного командира минометной батареи. Большинство лейтенантов, назначенных на эти должности, по своему  уровню едва подходили на должности командиров рот, но никак на должности командиров батальонов. В условиях обучения эти молодые лейтенанты справлялись со своими обязанностями, но уже в боевой обстановке им явно не хватало жизненного опыта и командирских навыков. И только в январе 1942 г. в боях в районе Боровска оставшиеся в строю после тяжелых боев офицеры приобрели необходимые навыки в командовании своими подразделениями [13].

Формирование дивизии проходило в тяжелые для страны дни. Гитлеровские войска продолжали рваться к Москве. К концу осени 1941 г. они оккупировали Молдавию, Белоруссию, Украину, Эстонию, Латвию и ряд областей РСФСР и подошли к Москве. Командование Московского военного округа поставило задачу закончить формирование дивизии в течение нескольких недель. «Формирование рот и взводов, получение вооружения, обмундирования и т.д. осуществлялись днем и ночью, потому что у нас была одна цель: как можно скорее сформироваться и отправиться на фронт. Весь личный состав, как бойцы, так и командиры, работали, не покладая рук, что дало возможность быстро создать солидную боевую единицу» - вспоминал временно исполнявший  в те дни обязанности командира 191-го стрелкового полка майор П. Матисон [14].

В сравнительно короткий срок части и подразделения Латышской дивизии в основном были сформированы 12 сентября 1941 г., который считается днем создания дивизии. В этот день воины соединения принесли присягу. После этого секретарь ЦК ВКП (б) Латвии Я. Калнберзин и председатель Совета народных комиссаров В. Лацис вручили частям дивизии боевые знамена. На митинге один из выступавших на нем бойцов – А. Гринберг заявил: «Сегодня мы дали военную присягу и теперь являемся полноправными бойцами Красной армии. Боевое Знамя, которое нам вручило Советское правительство, мы разукрасим золотыми буквами боевых побед над фашистами. Сегодняшний день для нас – исторический: он навечно останется в памяти лучших сынов Советской Латвии» [15].

Соединение, получившее наименование «201-я «Латышская стрелковая дивизия», состояло из 92-го, 122-го и 191-го стрелковых полков, 220-го артиллерийского полка, 10-й отдельной зенитно-артиллерийской батареи, 170-го отдельного батальона связи и других специальных подразделений.

Национальный состав дивизии был следующим: 51 % - латыши, 26 % - русские, 17 % - евреи. До 90 %  бойцов и командиров соединения были жителями Латвийской ССР [16]. По возрасту личный состав распределялся следующим образом:  до 20 лет – 11 %, от 21 года до 30 лет –  47 %, до 40 лет – 35 %, старше 40 лет – 7 % [17]. Первый состав дивизии почти на 70 % состоял из добровольцев. В своем большинстве это были бывшие рабочие – 62 %. Многие из них сражались в рядах доблестных латышских стрелков в период Первой мировой и Гражданской войн. Латышская дивизия была первым из национальных формирований Красной армии в годы Великой Отечественной войны.

3 декабря 1941 г.  бойцам и командирам дивизии был зачитан приказ об окончании ее боевой подготовки, и отправке ее на фронт [18]. Бойцы поздравляли друг друга с началом боевого пути в составе этой дивизии, пели революционные песни. Один из командиров по фамилии В. Пуят по этому поводу позднее писал: «После оглашения приказа  всех охватила радость… Были проведены митинги. Выступали бойцы. Наши старые латышские стрелки говорили о том, что мы разобьем  коварного врага, отстоим и свою Ригу…» [19].  Но, хотя моральный дух личного состава дивизии был очень высоким, все же подавляющему числу бойцов и командиров не приходилось участвовать в боях и боевой опыт они должны были приобретать в предстоявших сражениях.

В тот же день, 3 декабря 1941 г. части дивизии начали погрузку в эшелоны, которая продолжалась четыре дня. В составе дивизии было 10 348 человек (из них начальствующего состава – 822, младшего командирского состава – 1538). На вооружении дивизии было 54 артиллерийских орудия, 141 миномет,  6284 винтовки и карабина, 2256 самозарядных винтовок, 162 ручных пулемета, 54 крупнокалиберных и 102 станковых пулеметов.

Необходимо отметить, еще в ходе оборонительных боев советское Верховное главнокомандование готовило в тылу резервы для контрнаступления. В числе  других соединений в составе этих резервов была и 201-я Латышская стрелковая дивизия. Она вошла в состав 1-й ударной армии, которая в конце ноября 1941 г. из резерва выдвигалась на рубеж канала Москва-Волга (между Дмитровым и Икшинским водохранилищем), то есть, на правый фланг Западного фронта [20]. Выгрузившись на станции Мытищи (12 км северо-восточнее Москвы), дивизия стала выдвигаться в составе второго эшелона армии в направлении фронта - в сторону Клина.

Несмотря на суровые морозы, полки Латышской дивизии ежедневно совершали марши по 25-30 км. За семь суток дивизия прошла по только что освобожденной территории примерно 20 км. 11 декабря недалеко от Клина в штаб дивизии, располагавшийся недалеко от деревни Дарьино, прибыли два члена Военного Совета 1-й ударной армии. Командиру дивизии была поставлена боевая задача. Предполагалось, что дивизия вступит в бой за овладение Клином. Соответствующие распоряжения были даны и командирам частей. Последний отрезок марша на Клинском направлении дивизия совершила, уже ведя разведку и используя боевое охранение.  Однако утром 13 декабря она была выведена из состава 1-й ударной армии. Вследствие ее успешного продвижения сложилась благоприятная обстановка северо-западнее Москвы. Клин был освобожден 15 декабря 1941 г.

Один из этих участков, где в это время готовился контрудар по противнику, находился на реке Нара в районе города Наро-Фоминска. Здесь располагалась 33-я армия, в состав которой и вошла Латышская стрелковая дивизия. Отправившись со станции Химки, дивизия 17-19 декабря выгрузилась севернее Наро-Фоминска – на станциях Апрелевка, Селятино, Рассудово и расположилась в 6 км от Наро-Фоминска. Для переброски личного состава дивизии в район сосредоточения штаб армии выделил автомобильный батальон. В те дни Московский железнодорожный узел был очень перегружен, подвижного состава не хватало. Это повлияло на темп переброски дивизии [21].

Контрнаступление 33-й армии у Наро-Фоминска началось 17 декабря, но из-за недостатка артиллерии не получило ощутимых результатов. В ночь на 20 декабря 201-я Латышская стрелковая дивизия, сменила 110-ю стрелковую дивизию, которая в ходе боев имела значительные потери, заняла исходное положение для наступления.

В результате первого дня боев частям Латышской дивизии удалось форсировать реку Нара и сбить передовые части противника. Затем последовали тяжелые бои 122-го стрелкового полка дивизии севернее   н.п. Елагино. Упорные бои  дивизия вела и в районе деревни Котово. 29 декабря 1941 г. части Латышской дивизии очистили от гитлеровцев деревни Ворсино, Добрино, Курьяново. Утром 31 декабря 1941 г. все три полка дивизии подошли к деревням Инютино и Ермолино. Командованию дивизии стало ясно, что немцы, засевшие в этих деревнях, прикрывали с востока подступы к Боровску,  были усилены выдвинутыми из глубины обороны подразделениями. Рано утром 4 января 1942 г. 92-й и 191-й полки развернули наступление на Боровск.  После его взятия дивизия нанесла ряд ударов по тылам противника в северном направлении, тем самым расширили участок прорыва в обороне противника и блокировала шоссе Боровск – Наро-Фоминск, освободив при этом несколько населенных пунктов. В результате гитлеровцы отошли за это шоссе, причем настолько поспешно, что бросили всю свою технику. Латышская дивизия способствовала дальнейшему наступлению 33-й армии на Верею. Наро-Фоминский и Малоярославский районы явились последними участками фронта под Москвой, где противник вынужден был начать отступление, утрачивая тем самым благоприятные плацдармы для наступления на Москву. 11 января 1942 г. последовал приказ  командующего 33-й армии вывести 201-ю Латышскую стрелковую дивизию из боев в резерв Верховного главнокомандования, но из-за интенсивных боев он стал выполняться только 15 января 1942 г.) [22].

Во время боев в районе Наро-Фоминска и Боровска Латышская стрелковая дивизия захватила большое количество трофеев: 1299 винтовок, 38 орудий разного калибра,  113 пулеметов, 5 танков, 61 автомашину, 97 минометов и один самолет. Бойцы дивизии вывели из строя несколько сот немецких солдат и офицеров [23]. Но в ходе тяжелых боев под Москвой дивизия сама понесла значительные потери: вышло из строя 55 % ее личного состава, в том числе рядовых – 58 %, младшего командирского состава – 54 % и начальствующего состава – 30 % [24]. Особенно велики были потери в стрелковых полках. Так,  в 92-м полку вышло из строя 68 % бойцов и командиров, а в 122-м и 191-м – 70% [25]. В большинстве своем это были раненые, которые после излечения в госпиталях снова возвратились в дивизию и продолжали борьбу с немецко-фашистскими захватчиками.

С оперативно-тактической точки зрения бои дивизии под Москвой можно разделить на два этапа. Первый этап – это фронтальное наступление частей дивизии на населенные пункты Елагино и Котово, в которых располагались важные опорные пункты противника. В ходе его подготовки и проведения имели место серьезные недостатки. Для подготовки этого наступления не хватало времени и достаточных сил и средств,  вследствие чего оно развивалось вслепую, без ведения разведки. Латышская дивизия как и другие соединения 33-й армии, вела наступление в одном эшелоне – всеми тремя стрелковыми полками, используя лобовые атаки  против наиболее сильных, заранее подготовленных опорных пунктов и узлов сопротивления противника на данном участке фронта, неся значительные потери и добившись только небольших результатов. Между тем оборона гитлеровцев на этом участке фронта была очаговой, так что для обхода его опорных пунктов имелись широкие возможности, которые командованием дивизии не были использованы [26].

Следует отметить, что подобные тактические ошибки во время контрнаступления под Москвой, первой грандиозной наступательной  операции Красной Армии в ходе Великой Отечественной войны, допускались многими командирами, которые еще не успели приобрести опыт командования подразделениями в ходе наступательных  действий. В этой связи Военный Совет Юго-Западного фронта, например, издал 9 декабря 1941 г. специальный приказ, в котором, в частности, говорилось: «Категорически запретить вести фронтальные бои против укрепленных позиций противника и его прикрывающими частями. Против аръергардов  и укрепленных позиций оставлять небольшие заслоны и стремительно их обходить, выходя как можно глубже на пути отхода противника…» [27].

Второй этап – этой рейд 92-го и 191-го стрелковых полков в тыл противника между вражескими опорными пунктами с выходом к городу Боровску. В данном случае командование дивизии умело использовало особенности обороны гитлеровцев для того, чтобы выйти в его тылы, что при совместных действиях с другими соединениями 33-й армии позволило добиться значительного оперативного успеха – освобождения города Боровска. В ходе рейда заметно повысилось воинское мастерство командиров и бойцов дивизии.

Бои под Москвой имели для бойцов и командиров Латышской стрелковой дивизии большое значение. На полях Подмосковья они прошли первые суровые боевые испытания. Бои под Елагино и Боровском показали, что дивизия является сильным боевым соединением, способным выполнять ответственные задачи. Во время этих сражений дивизия наступала, совершая маневры и нанося гитлеровским оккупантам ощутимые потери.

Много позднее, Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР от 1.5.1944 г. первым ста бойцам и командирам дивизии, принимавшим участие в обороне Москвы, была вручена медаль «За оборону Москвы» [28].  Всего, как свидетельствует исторический формуляр 43-й гвардейской Латышской стрелковой дивизии, этой медалью было награждено 1537 солдат и офицеров дивизии [29].

В январе 1942 г. советское командование произвело перегруппировку войск с тем, чтобы закрепить и развить успех, достигнутый в результате разгрома немецко-фашистских войск под Москвой. Латышская стрелковая дивизия была включена в состав 1-й ударной армии, которая перебрасывалась на Северо-Западный фронт, войска которого готовились к проведению крупной операции по окружению и уничтожению 16-й полевой армии немецко-фашистских войск.

Подводя итоги участия 201-й Латышской стрелковой дивизии в боях в ходе Битвы под Москвой необходимо отметить:

Создание 201-й Латышской стрелковой дивизии имело большое политическое значение в СССР, так как показало всем народам и национальностям Советского Союза то, что латыши играют активную роль в деле борьбы с немецко-фашистскими захватчиками, и участие этой дивизии в боях под Москвой является убедительным примером проявления дружбы и взаимопомощи русских, латышей и представителей других национальностей в одном из решительных сражений Красной Армии, в котором решалась судьба страны.

Латышская стрелковая дивизия в начальный период Великой Отечественной войны была единственным национальным формированием в Красной Армии (позднее была создана также Литовская дивизия), что способствовало  активизации борьбы латышей против гитлеровцев на временно оккупированной территории Латвии, укрепляло чувство уверенности латышского народа в победу над гитлеровским фашизмом.

Формирование 201-й Латышской дивизии имело также важное международное значение. Прогрессивные силы антигитлеровской коалиции, несмотря на то, что официальные круги США и Великобритании игнорировали факт вступления Латвии летом 1940 г. в состав Советского Союза, видели в лице воинов Латышской дивизии своих союзников в борьбе с гитлеровской Германией и размещали в своей прессе много статей, посвященных этому соединению.

Бои под Москвой имели для бойцов и командиров Латышской стрелковой дивизии большое значение: на полях Подмосковья они прошли первые суровые боевые испытания. Бои под Елагино и Боровском показали, что дивизия является сильным боевым соединением, способным выполнять ответственные задачи. Подвиги бойцов и командиров дивизии, с одной стороны, способствуют разоблачению лжи со стороны нынешних латышских националистов о враждебности латышского народа ко всему советскому и русскому и с другой стороны – убедительно показывали, что  прогрессивные представители Латвии – латыши–патриоты продолжают упорную борьбу с гитлеровским фашизмом и за сохранение тех преобразований, которые произошли в социально–экономической и общественно–политической жизни республики в 1940 году  с вступлением Латвии в состав СССР.

Список источников и литературы:

1. Центральный государственный исторический архив Латвии (далее - ЦГИАЛ). Ф. 101. Оп. 1. Д. 54. Л. 23.
2. Центральный архив  Министерства обороны Российской Федерации (далее - ЦАМО РФ). Ф. 1143. Оп.1. Д. 187. Л. 34.
3. ЦГИАЛ. Ф. 301. Оп. 3. Д. 59. Л. 2.
4. ЦАМО РФ. Ф. 1143.  Оп.1. Д. 1. Л. 50.
5. ЦАМО РФ. Ф. 130-го Лск. Оп.1.  Д. 7. Л. 77.
6. ЦГИАЛ. Ф. 301. Оп. 3. Д. 25. Л.10.
7. Ликас А. Братья сражаются вместе. М., 1973, С. 18.
8. ЦГИАЛ. Ф. 301. Оп. 1. Д. 25. Л. 10.
9. ЦГИАЛ.   Ф. 301. Оп. 1. Д. 25. Л. 11.
10.  ЦАМО РФ. Ф. 873. Оп.1. Д. 4. Л. 3-4; 31; 49-50.
11.  ЦАМО РФ. Ф. 1143. Оп. 2. Д. 156. Л. 123.
12.   На правый бой, на смертный бой. В 2-х т. Т.1. Рига, 1968, С.109-110.
13.  ЦГИАЛ. Ф. 301. Оп.3. Д. 25. Л. 14.
14.  ЦГИАЛ. Ф. 301. Оп. 3. Д. 19. Л. 17.
15.  ЦАМО РФ. Ф. 1143. Оп.1. Д.185, Л.7.
16.  ЦГИАЛ.Ф. 301. Оп. 3. Д. 25, Л.15.
17.  ЦАМО РФ. Ф. 1143. Д. 1. Д. 40. Л.62.
18.  ЦАМО РФ. Ф. 1143.  Оп.1, Д. 1. Л.1.
19.  ЦГИАЛ Ф. 301. Оп. 1.Д. 17. Л.13.
20.  Великая Отечественная война Советского Союза 1941-1945 гг. Краткая история.  М., 1965 С. 124.
21.  ЦАМО РФ. Ф. 1143.  Оп.1. Д. 1. Л. 3.
22.  ЦАМО РФ. Ф. 1143.  Оп.1. Д.1. Л.1.
23.  ЦАМО РФ. Ф. 1143. Оп.1. Д. 1. Л. 2.
24.  ЦАМО РФ. Ф. 1143.  Оп.1. Д. 1. Л.12.
25.  Из личного архива латвийского историка, доктора исторических наук, участника Великой Отечественной войны Дзинтарса Я.К.
26.  ЦАМО РФ. МО РФ. Ф. 1143. Оп.1. Д. 1. Л. 29.
27.  ЦАМО РФ. Ф. 1143. Оп.1. Оп. 1. Л.2.
28.  Муриев Д. Провал операции «Тайфун». М., 1972, С. 235.
29.  ЦАМО РФ. Ф. 1022. Оп.2. Д. 12. Л. 341-343.

24.02.2026