Рудинский Евсей Яковлевич

Рудинский Евсей Яковлевич (15.08.1922 г.р.) лётчик-штурман бомбардировочной авиации. Принимал участие в Курской битве, освобождении территории Белоруссии, Польши. В конце апреля 1945 года совершал боевые вылеты на Берлин. Штурман экипажа 128-го бомбардировочного авиационного Калининского ордена Суворова полка, 241-й бомбардировочной авиационной Речицкой дивизии, 3-го бомбардировочного авиационного Бобруйского ордена Суворова корпуса, 16-й воздушной армии. Служил в ВВС до 1951 года. Майор в отставке.

Евсей Яковлевич родился в 15.08.1921 г . в г. Конотопе Черниговской губ. (ныне — Сумской обл., УССР). До 10 лет жил в Крыму, с 1932 г. — в Трудовой коммуне № 2 им. Дзержинского (ныне — г. Дзержинский Московской обл.). Занимался гимнастикой у известного спортсмена Д.К. Осипова (1897–1977). Призёр соревнований. В 1940 г. поступил в Мелитопольское военно-авиационное училище. Штурман. Летал на самолётах У-2, Р-5, ТБ-3 и Ли-2. С начала войны — штурман в 222-й эскадрилье связи Архангельского ВО, служил на о-ве Кего под Архангельском, переправлял донесения и грузы; многократно писал рапорты с просьбой направить его на фронт. Боевое крещение принял в 1943 г. на Курской дуге в экипаже пикирующего бомбардировщика Пе-2. В 1944–1945 гг. — штурман Пе-2 в 128-м бап 16-й ВА на 1-м Белорусском фронте. Участвовал в боях в Белоруссии, Польше, в апреле 1945 г. совершал боевые вылеты на Берлин. Служил в ВВС до 1951 г. В 1982–1995 гг. — секретарь Президиума Совета ветеранов 16-й ВА. Майор в отставке. Живёт в Москве.

 

Евсей Яковлевич вспоминает:

«В 1940 году я стал курсантом Мелитопольского воен­но-авиационного училища. Рано утром 15 июня 1941 года нас, курсантов училища, неожи­данно подняли по тревоге. И мы прошли маршем полтора-два километра на окраину города. Возмущались, потому что у нас был лозунг «Сдадим экзамены на отлично!» — а нам не дают под­готовиться! Через какое-то время вернулись в училище. А 16 июня у нас начались государственные выпускные экзамены. И вдруг 22 июня — то же самое! В ночное время нас подняли и опять на­правили по тому же маршруту. В том же месте, что и неделю назад, мы пробыли недолго. Нам сказали: «Быстро в училище, позавтракать — и на аэродром!» И вот, когда шли назад, кто-то высказал мысль, что это hе учебная тревога — это уже война.

В училище мы быстро собрались и направились на аэродром. Он располагался в одном километре от учебного корпуса. Пришли туда, моросил мелкий дождик. Собрались мы, курсами под навесом. Командования никакого не было. Через какое-то время приехал начальник штаба: в кожаном реглане, перепоясанный. И он объявил, что в 12 часов дня выступал В. М. Молотов, что Германия напала на Советский Союз. Так мы узнали, что началась война.

И где-то во второй половине июля училище эвакуировалось в Новоузенск, Саратовской области и мы (те, кто сдал госэкзамены) с ним. Ожидали своей участи. А через какое-то время нас отправили переучиваться на английскую материальную часть. Посадили нас в поезд, и мы поехали через Пензy, Горький. Приехали в город Котлас Архангельской области. Старший группы получил назначение, и по реке Вычегде мы добрались в посёлок Коряжма. Позже мы узнали, что здесь создаётся аэросанное училище. 19 дней я здесь пробыл. Потом с группой был направлен в 222-ю эскадрилью связи Архангельского военного округа. И там началась моя служба в авиации. Это был октябрь 1941 года.

Там были опытнейшие полярные лётчики, призванные в первые дни войны. Они были старше нас на 12-15 лет. Они нас научили уважать метеослужбу, изучать метеообстановку перед полётом. На севере погода меняется довольно резко, часто. Летали мы там очень много. И в плане штурманской, авиационной подготовки прошли прекрасную школу. Но это была, конечно, эскадрилья не боевого назначения. Поэтому боевого опыта у нас не было. А мы — ребята молодые, писали рапорта, хотели воевать. В общем, дописались до того, что в конце концов к 1943 году наши просьбы были удовлетворены. И мы, семь человек штурманов, были направлены в отдел кадров в Москву и оттуда — в 113-ю бомбардировочную дивизию, а через несколько дней — в Казань на переучивание. В Казани мы нашли старых знакомых, они нам сильно помогли, и мы буквально через три-пять дней были за­числены в группу, которая направлялась в 16-ю воздушную армию. А в штабе получили назначение в 128-й Калининский (позднее Краснознамённый ордена Суворова) пикирующий бомбардировочный авиационный полк. Действовал он в основном по переднему краю — это артиллерийско-миномётные позиции, близлежащие подходы, различные склады, мосты. Там, конечно, пришлось уже переучиваться на боевую материальную часть. Многие ребята в полку уже имели боевой опыт. Этот полк начал воевать 22 июня 1941 года. Первые вылеты у него были на самолёте СБ (скоростной бомбардировщик). А уже в декабре 1943 года полк был пол­ностью переучен на самолёт Пе-2.

В полку были 15 Героев Советского Союза. И командир полка — Воронков Михаил Михай­лович — Герой Советского Союза. Полк входил в состав 24-й бомбардировочной авиацион­ной дивизии, а она относилась к 3-му бомбардировочному авиационному корпусу, который входил в состав 16-й воздушной армии.

Я зацепил Курскую дугу, но уже в конце, операция заканчивалась. Сначала был рядовым штурманом, в эскадрилье связи стал штурманом звена, но здесь, будучи без боевого опыта, я, конечно, понимал, что в звеньевые ещё не гожусь. Дело в том, что бомбометание с пикиро­ванием в то время не очень было распространено. Был знаменитый 2-й гвардейский бомбар­дировочный авиационный корпус под командованием генерала И.С.Полбина. Он приме­нял бомбометание с пикированием с так называемой вертушки. Точность и эффективность бомбометания с пикированием намного выше, чем с горизонта. Потому что когда само­лёт летит горизонтально, то вертикальная скорость бомбы в момент отрыва равняется прак­тически нулю. А при пикировании начальная вертикальная скорость бомбы уже имеется.

Несколько позже в каждом корпусе был создан один полк, который назывался снайпер­ским. Ему поручали наиболее важные точечные цели: мосты, железнодорожные станции. Так вот 128-й полк и был снайперским. В то время мы использовали так называемый способ по ведущему в звене. В составе звена прицеливается только штурман звена. И в момент, когда бомба у него отрывается, ты смо­тришь и тоже нажимаешь кнопку сбрасывания. Первые вылеты были такого плана. Я был на­значен в экипаж очень опытного лётчика Петра Агафонова. И после первых вылетов он ска­зал: «Знаешь, что, дорогой? Так мы с тобой много не налетаем. Ты смотришь цель — это не твоя задача. Твоя задача — крутить головой, смотреть за воздушной обстановкой».

28 и 29 июня 1944 года мы бомбили мост через реку Березину. Тогда началась операция «Багратион» 1-го Белорусского фронта. Этот мост имел очень важное значение, потому что это был единственный путь для отступления немецких войск. Полк два дня летал на этот мост. Здесь противодействие было очень сильное, хотя нас и прикрывали наши истребители. Немецкие истребители подожгли самолёт лётчика Степанюка с моим другом, Иваном Дундуком. Мы вместе оканчивали училище, вместе служили в Мелитополе. Оба мотора горели огромным пламенем. Лётчики сумели выскочить. Тогда же подбили и командира эскадри­льи, Героя Советского Союза Фёдора Пашина со штурманом Николаем Старостиным, тоже Героем Советского Союза. Стрелок-радист был Иван Силаев, москвич, хороший парнишка. Они остались живы.

Со временем пришёл опыт. После операции «Багратион» в первых числах июля 1944 года 241-я дивизия (три полка) была направлена на
1-й Украинский фронт. Располагались мы в местечке Чарторийск, но боевой работы не было. 8 августа мы возвратились в состав 1-го Белорусского фронта на аэродром Малашевичи за рекой Буг в Польше.

Также запомнился вылет 20 августа 1944 года на пункт Трояны. Не было противодействия: ни зениток, ни немецких истребителей. А потеряли экипаж Алексея Котова со штурманом Володей Порхатовым. Скорее всего, они не вышли из пикирования. Пе-2 был таким самолётом, что при бомбометании с пикированием нельзя было дожимать немножко вниз, потому что бомба могла сесть на собственный капот и можно было взорваться. Но вроде бы никто не видел взрыва.

В январе 1945 года начались боевые вылеты за Вислу. Летали на бомбардировку железно­дорожного узла Лодзь. Эти вылеты мне особо запомнились, так как раньше не приходилось залетать на такую глубину в тыл противника. В феврале 1945 года мы перелетели на аэродром Межево на территории Польши, восточнее Познани. 11 апреля 1945 года перелетели на аэродром Милостово. Оттуда было менее 150 километров до центра Берлина. 16 апреля началась Берлинская операция. Отсюда мы совершали боевые вылеты на Кюстрин, Альдам, Зееловские высоты, Бесков, Франкфурт-на-Одере и др.

Разные были вылеты. Были атакованы истребителями, зенитки били. Были вылеты, где не было противодействия. Несколько вылетов запомнились в деталях на всю жизнь. Например, второй вылет 16 апреля 1945 года. Мы шли тогда пятёркой, вёл группу Юрий Владимирович Хилков, штурманом был Герой Советского Союза Николай Старостин. Из первого вылета мы возвратились: погода не позволяла, была очень низкая облачность. А на второй вылет всё-таки мы пробились к цели. Но входили в пикирование не на обычных высотах (порядка 2 000 метров), а намного ниже. И выводили из пикирования в районе 500-600 метров над землёй — а это очень низко. Плюс ещё просадка. И попали под очень сильный огонь МЗА (малокалиберной зенитной артиллерии). Я тогда летал с Борисом Минцевым — моло­дым лётчиком, но с очень хорошей техникой пилотирования. Мы привезли шесть прямых по­паданий снарядов МЗА — а это отверстия диаметром 25-30 сантиметров. Попадания были не в жизненно важные места самолёта. В этот вылет сбили самолёт Константина Царёва со штурманом, Героем Советского Союза Фильченковым Сергеем и стрелком-радистом Алексеем Кривоченковым. Все они были ранены, но остались живы, сели на нейтральную по­лосу. Немцы их обстреливали, и наши их выручили. Они благополучно вернулись в полк.

На Берлин у нас было два вылета: 27 и 28 апреля. Совершали боевые вылеты на Франк­фурт-на-Одере, Бесков. Последний боевой вылет полк делал 30 апреля. А 1 мая мы перелете­ли на аэродром Ной-Граппе. Отсюда мы не сделали ни одного боевого вылета. На северном побережье Германии, там, где Северное море, ещё шли бои, но мы туда не доставали. Там для нас закончилась война. Нам объявили, что будет важное правительственное сообщение. Причём объявили ещё 7 мая! Но почему-то никакого сообщения не последовало. А уже вече­ром 8 мая мы узнали, что подписана капитуляция Германии. Была пальба из всех видов ору­жия! Радости, конечно, не было предела!

После этого в Ной-Граппе мы стояли ещё весь июнь. А в июле узнали, что дивизия и корпус остаются в составе армии, и мы стали называться «ВВС группы советских войск в Германии».

 

Из наградного листа на младшего лейтенанта Рудинского Евсея Яковлевича:

Тов. Рудинский в Отечественной войне участвует с февраля месяца 1944 года. За
этот период произвел 25 успешных боевых вылетов на самолете ПЕ-2. Имея отличную штурманскую и бомбардировочную подготовку, все задания командования выполняет отлично. Овладел теорией и практикой бомбометания с пикирования и в боевой работе проявил себя снайпером-пикировщиком. Являясь пламенным патриотом нашей Родины, тов. Рудинский в бой идет с большим желанием. В бою находчив, спокоен, в сложной обстановке не теряется. Своими бомбардировочными ударами с горизонтального полета и с пикирования нанес врагу значительный урон.25.06.1944 участвовал в бомбардировании узла сопротивления противника ЛЯДЫ. В результате удара уничтожено 2 орудия полевой артиллерии, одно орудие повреждено, уничтожена прислуга батареи до 30 человек, взорван склад с боеприпасами, что подтверждается фотоснимком №11.
27.06.1944 с пикирования бомбардировал окруженные войска противника в г.Бобруйск. В результате удара разрушено 5 зданий, взорван склад с боеприпасами и уничтожено до роты солдат противника, что подтверждается фотоснимком №31. За эффективность бомбардировочного удара по окруженной группировке в г. Бобруйск, в числе прочих участников налета, получил благодарность от Главного Маршала Авиации тов. Новикова.

В течение 28 и 29.06.1944 участвовал в бомбардировании с пикирования переправы через р. Березина в районе г.Березино. в результате удара переправа уничтожена, что подтверждено фотоснимком №32.

17.01.1945 участвовал в бомбардировании воинских эшелонов противника на ст.Лодзь. В результате удара отмечены прямые попадания по эшелонам, что подтверждено фотоснимком №8.

16.04.1945 с пикирования бомбардировал опорный пункт противника Харыскоп. В результате удара взорван склад с боеприпасами, разрушено здание, что подтверждается фотоснимком №19.

В течение 22.04.1945 участвовал в бомбардировании окруженной группировки противника в г.Франкфурт. Эффективность боевого вылета подтверждена фотоснимком №33 и №37.

Тов. Рудинский является хорошим разведчиком. Выполняя боевые задания, доставляет достоверные разведданные. Дисциплинированный, требовательный к себе, не имеющий аморальных проступков. Всегда ведет себя достойным воином Красной Армии.

Среди личного состава пользуется деловым авторитетом. Эффективность 25 успешных боевых вылетов тов. Рудинского подтверждается фотоснимками №2, 7, 10, 11, 13, 14, 31, 32, 1, 6, 7, 8, 19, 7, 33, 37 и показаниями экипажей, участвовавших в боевых вылетах, лейтенантов: Агафонова, Попова Г., ст. лейтенанта Маликова. За 25 успешных боевых вылетов, произведенных на самолете ПЕ-2 и проявленные при этом доблесть, отвагу и мужество, достоин награждения орденом Красное Знамя.

Командир 123 бомбардировочного авиационного Калининского ордена Суворова
полка Герой Советского союза подполковник Воронков
28.04.1943
Достоин правительственной награды Орденом Красное Знамя.
Командир 241 бомбардировочной авиационной Речицкой дивизии полковник
Федоров
30.04.1945

Достоин представления к Правительственной награде ордену Красное Знамя.
Командир 3 бомбардировочного авиационного Бобруйского ордена Суворова
корпуса генерал-майор авиации Каравацкий

09.05.1945

Награждён орденами Красного Знамени и Отечественной войны 1-й и 2-й степени, медалями "За освобождение Варшавы", "За взятие Берлина", "За победу над Германией", "Ветеран труда" и др.

 

close